Характер Пимена не есть моё изобретение

Пушкин подчёркивает: «Характер Пимена не есть моё изобретение. В нём собрал я черты, пленившие меня в наших старых летописях: простодушие, умилительная кротость, нечто младенческое и вместе с тем мудрое, усердие, можно сказать набожное к власти царя, данной ему Богом, совершенное отсутствие суетности, пристра­стия — дышат в сих драгоценных памятниках времён давно минув­ших… Мне казалось, что сей характер всё вместе — нов и знаком для русского сердца». Как проявились характеры Пимена и Григория (Самозванца) в сцене «Келья в Чудовом монастыре»?

Ответ

Пимен появляется в драме только один раз — в сцене «Келья в Чудовом монастыре». Григорий действует на протя­жении всей драмы, но эта сцена — первая, где он, ещё без­вестный молодой монах, выходит на сцену. Именно во время разговора с Пименом у него зарождается мысль выдать себя за царевича Димитрия. Пимен считает, что ему Бог судил быть свидетелем стольких событий русской истории, чтобы он мог потом правдиво и беспристрастно описать их. Пимен «воевал под башнями Казани» во время царствования Ивана Грозного, «рать Литвы при Шуйском отражал», был в Угличе в тот день, когда свершилось убийство царевича Димитрия, сына Ивана Грозного. Но Пимен никого не осуждает. Его задача — изло­жить правдиво то, что он знает:

Да ведают потомки православных
Земли родной минувшую судьбу,
Своих царей великих поминают
За их труды, за славу, за добро —
А за грехи, за тёмные деянья
Спасителя_ смиренно умоляют.

Пимен советует Григорию смирять себя молитвой и постом. Он говорит:

я долго жил и многим насладился;
Но с той поры лишь ведаю блаженство,
Как в монастырь Господь меня привёл.

Своё отношение к летописанию он выражает в словах, об­ращённых к Григорию:

Брат Григорий,
Ты грамотой свой разум просветил,
Тебе свой труд передаю. В часы,
Свободные от подвигов духовных,
Описывай, не мудрствуя лукаво,
Всё то, чему свидетель в жизни будешь:
Войну и мир, управу государей,
Угодников святые чудеса,
Пророчества и знаменья небесны…

Григорий так описывает в своём монологе поведение старца:

Ни на челе высоком, ни во взорах
Нельзя прочесть его сокрытых дум;
Всё тот же вид смиренный, величавый.
Так точно дьяк, в приказах поседелый,
Спокойно зрит на правых и виновных,
Добру и злу внимая равнодушно,
Не ведая ни жалости, ни гнева.

Сам Григорий не может быть бесстрастным. Его тревожат сны, в которых он по высокой лестнице поднимается на баш­ню, смотрит оттуда на всю Москву и падает вниз; он завидует бурной жизни Пимена до тех пор, пока тот не удалился в мо­настырь:

Зачем и мне не тешится в боях,
Не пировать за царскою трапезой?

С волненьем и трепетом спрашивает Григорий об убийстве царевича Димитрия и узнаёт, что если бы царевич был жив, он был бы одних лет с Григорием. У бедного инока зарождается мысль напомнить Годунову «о жребии несчастного младен­ца», выдать себя за царевича Димитрия.

Опубликовано: 27.09.2018 Обновлено: 27.09.2018
Поделись с друзьями

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

один + 1 =